Щенок лежал у обочины – там, где кончается асфальт и начинается просёлок Малые Вязники. Лежал, свернувшись тугим бубликом, и так плотно прижимал нос к животу, будто хотел спрятаться сам в себя. Будто если сожмёшься покрепче – мир перестанет замечать, пройдёт мимо, не тронет. Николай его чуть не проехал. Он вообще-то ехал за картошкой. Мать позвонила утром, голос хриплый, простуженный, сказала – мол, Коля, у меня в погребе три мешка осталось с прошлого года, а мне столько не съесть, забирай, а то прорастёт и выкидывать придётся...