Октябрьский дождь хлестал по лобовому стеклу с той мелкой, въедливой злостью, от которой дворники жалобно скрипели на каждом взмахе. Полина заглушила двигатель у кованых ворот, но выходить из теплого салона не спешила. В глубине двора, где за густыми яблонями прятался просторный кирпичный бокс, вовсю горел свет. Сквозь шум ливня пробивались тяжелые, вибрирующие басы чужой музыки, а из приоткрытой высокой створки ворот клубился белесый дым. Пахло не печным дымком и не прелой листвой — пахло жженой резиной, соляркой и дешевыми сигаретами...