Марина расставляла тарелки с методичностью хирурга: суповая — строго на подставку, нож лезвием к пирожковой, салфетки льняные, хотя муж давно не замечал разницы между льном и бумажной клеенкой. Она надраила мельхиоровые ложки до зеркального блеска, разложила их по ранжиру и отступила на шаг, оценивая композицию. «В доме повешенного не говорят о веревке, а в доме обманутой дуры накрывают ужин на троих, хотя едоков-то всего двое», — хмыкнула она про себя и передвинула солонку на сантиметр левее. Раньше...