Папка была серая. Тонкая. Архивная – такие у нас в хранилище выдают под описи. – Фая, ну где? Где он? – Семён хлопнул ладонью по столу так, что зазвенели рюмки. – Все ждут! Перстень-печатка на его мизинце стукнул по краю салатницы. Громко. По-хозяйски. Я положила папку перед ним. Между блюдом с холодцом и его бокалом. – Вот. Гости замолчали. Десять человек. Рита, моя сестра, сидела напротив и смотрела мне в глаза – единственная, кто знал, что сейчас будет. Семён засмеялся. Громко, на весь стол, тем своим смехом, который я тридцать один год слышала каждый божий день...