Запах приёмного отделения — отдельная вселенная, в которой смешались антисептик, едкая хлорка, чужая боль и такое старое, въевшееся безнадёжное чувство, что его, кажется, можно потрогать руками. Я устроилась на жёсткой кушетке, обтянутой холодным скользким материалом, и дышу этим больничным воздухом, будто он уже успел пропитать мне рукава, волосы и мысли, забравшись куда-то глубже кожи. — Кать! Да где они все?! Где эти… “специалисты”?! — надрывается с каталки моя свекровь, Анна Аристарховна. Я бы, наверное, тоже кричала, если бы лодыжка наливалась отёком и синела прямо у тебя на глазах...