– Или ты молчишь и живёшь как жила, или вот билет к матери. В один конец, – сказал Андрей и положил на клеёнку билет на поезд до Армавира. Рядом он положил второй, поменьше. Детский. Генриетта стояла у плиты с половником. Клеёнка на столе была в жёлтых лимонах по синему полю, и билеты легли между двух лимонов, ровно, край к краю. Андрей разгладил их ладонью, как разглаживал всё, что клал на стол: расчётный листок, квитанцию за свет, письма от своей матери. Потом убрал руку. – Поезд в среду, – сказал он...