— Настя, я временно взяла твою коричневую замшу на каблуке, потому что моим ногам нужен выход в свет, — раздался из коридора голос Кати. Настя стояла посреди прихожей с мокрой тряпкой для зеркал и молча считала до двенадцати. До десяти уже не помогало, нервная система требовала расширения диапазона хотя бы до чертовой дюжины. В конце сентября замшевая обувь выходила в сырой питерский свет исключительно для того, чтобы там навсегда скончаться от контакта с лужами и дорожными реагентами. Но тридцативосьмилетней золовке закон всемирного тяготения и прогноз погоды были не указ...