– Твоего брата убьют, если мы не отдадим четыреста тысяч до конца недели, – Антонина Петровна даже не разулась, оставив грязные разводы от туфель на светлом керамограните прихожей. Она стояла посреди коридора, комкая в руках влажную салфетку. Рядом переминался Илья – тридцатилетний младший сын, любимчик, вечный искатель легких денег. На его лице блуждала та самая фальшивая маска раскаяния, которую я сотни раз видела на допросах в бытность работы переговорщиком в управлении полиции. Илья прятал глаза, но уголки его губ подергивались в сытой уверенности: старший брат-хирург снова все решит...

— Алинка, ну ты горячее-то раскладывай, чего сидишь как неродная, — Людмила Борисовна улыбнулась, но взгляд её остался колючим, прицельным. — Гости ждут. Тамара вон пустую тарелку держит. Я поднялась со своего места в торце стола. На мне было простое серое платье. На плече висел ремешок старой кожаной сумки с тугой никелированной защёлкой. Я всегда держала её при себе, даже в гостях у свекрови. Привычка. — Сейчас, Людмила Борисовна, — тихо сказала я. — Ты побольше Вадику клади, — свекровь проводила взглядом ложку с запечённым картофелем...