Пальцы онемели настолько, что я не чувствовала края гербовой бумаги. Знаешь, Кать, это такое странное состояние: ты вроде всё понимаешь, слышишь голоса, видишь пылинки, танцующие в луче света на столе нотариуса, а внутри — пустота. Звенящая, как выпитый до дна бокал. Я инспектор отдела кадров, я привыкла к бумажкам, приказам и сухим формулировкам, но тут буквы прыгали перед глазами, складываясь в какую-то абсурдную шутку. — Лада, ты чего застыла? — голос матери, Тамары Петровны, прозвучал резко, без тени того траурного надрыва, который она демонстрировала на поминках неделю назад...