— Моя Ника пашет за двоих! Брат поднял рюмку так высоко, что задел хрустальную подвеску люстры, и та тонко звякнула над столом. Я засмеялась вместе со всеми. А потом посмотрела на Веронику и впервые за двадцать шесть лет заметила, что она в эту секунду не улыбнулась. Было тринадцатое января, Старый Новый год. Эдик всегда собирал гостей именно на него и говорил, что настоящий праздник начинается, когда всем уже надоели салаты. За окном мело. И батареи жарили так, что форточку держали открытой, а из неё тянуло снегом и чужим табаком с соседнего балкона...