За двадцать семь лет работы в новгородском музее-заповеднике я привыкла доверять только шифрам, инвентарным описям и несгораемым сейфам с двойными сувальдными замками. Моя повседневная жизнь подчинялась строгому ритму: белые нитяные перчатки из некрашеного хлопка, плотные картонные папки бескислотного хранения, запах старинного сукна, кованого железа и сухой известковой пыли. В фондохранилище нет места предположениям. Каждая берестяная грамота, найденная на Троицком раскопе, имеет свой уникальный полевой номер, точный топографический план залегания и подпись начальника экспедиции...