– Убирайся из папиной квартиры! Голос Нади вспорол тишину кухни. Она стояла в дверях, руки в боки, ногти свежие – бордовый с блёстками, будто капли крови на остриях. Двадцать три года, а интонации – как у торговки на базаре, где товар гнилой, а покупатель не нужен. Я поставила чайник на плиту. Не потому что хотела чай. Просто руки должны были чем-то заняться – иначе я бы их сжала до хруста, и собственные ногти впились бы в ладони, оставив те же алые полумесяцы. – Ты мне никто, – добавила она, цедя слова, как сироп сквозь зубы...