— Ну куда тебя несет, а? Ночь на дворе, мороз лютует, деревья и те от холода трещат, а тебе всё дома не сидится. Собака виновато опустила морду, переступила с лапы на лапу, но от двери не отошла. Её пушистый рыжий хвост едва заметно вильнул, словно прося прощения, однако карие глаза смотрели упрямо и настойчиво. — Ох, Тайга, горе ты моё луковое, — тяжело вздохнул Николай Петрович, откладывая в сторону недоплетенную корзину из ивовых прутьев. — Иди уж, гулёна. Только недолго. Волки нынче голодные, близко к жилью жмутся...