— Мам, да ты шутишь? — в голосе Алексея, звучавшем из динамика телефона, клокотало возмущение. — Ты всерьёз обвиняешь Настю в том, что она проникла к тебе ночью и обрила налысо? Да это абсурд! Елена Ивановна, прижав аппарат к уху, стояла перед зеркалом в ванной комнате. Дрожащие пальцы касались непривычно жёсткой, оголённой кожи головы. Ещё вчера её холёные серебристые локоны, любовно уложенные в салоне, служили предметом гордости, а теперь лишь жалкие обрывки волос торчали в разные стороны, словно издевательская насмешка...