Брезент напитался тиной так тяжело, что пёс тянул его за разлохмаченный трос задом наперёд, упираясь когтями в скользкую глину обрыва. Когда тюк плюхнулся на осоку, сквозь пропревшую парусину проступили угловатые грани чего-то тяжёлого и железного. Матвей Степанович чертыхнулся, перехватил поудобнее оцинкованное ведро с мелким пескарём и прикрикнул: Кобель не бросил. Чепрачный метис лайки с тяжёлой грудью и одним белым «носком» на задней лапе лишь фыркнул, отплёвываясь от речной ряски, и снова вцепился зубами в расплетённую петлю стального тросика...