Рита опаздывала. За три года это стало нормой. Будильник, пропущенный дважды, пережаренная яичница, сын, который не желал вставать, и собственная злость на себя, каждое утро одна и та же. В тот ноябрьский четверг она уже выезжала со двора. У автобусной остановки стояла невысокая старушка с холщовой сумкой. Остановка была пуста. Расписание давно заклеили объявлениями, а дождь шёл так, словно кто-то забыл закрутить кран. Проехала мимо. А через сто метров нажала на тормоз. Она и сама не поняла, зачем сдала назад...