«Эй, рюсьман, купом сейка, треска, тиска и балдуска!» Это не искажённый русский и не ломаный норвежский. Это отдельный язык — руссенорск. На нём двести лет разговаривали поморские купцы и норвежские рыбаки, и понимали друг друга прекрасно. Дома на нём не говорил никто. Он существовал только на палубе и на берегу, во время торга. География тут устроена неудобно для обеих сторон. На севере Норвегии не растёт хлеб: слишком холодно, слишком мало земли. Зато рыбы в Баренцевом море столько, что её девать некуда...