Он смотрел на меня снизу. У него глаза были, как у мокрой собаки, которой дали по морде газетой. — Прохор Иванович, меня же, тебя же! — Думай об этом сам. Я тебе ничего не обещаю, ни жизни, ни смерти. Но если завтра бутылка будет у Глеба, у тебя будет шанс хотя бы дойти до суда. Если нет, у тебя не будет ничего. Он кивнул мелко, как клюет. Я повернулся, открыл дверь, вышел во двор. Калитка скрипнула. Я сел в машину, отъехал на два квартала, остановился под фонарем. Достал телефон, нажал «Стоп». Маленький экран показал длительность, почти двадцать минут...