Ленинград семидесятых и начала восьмидесятых был городом, где серый гранит Невы идеально гармонировал с серыми лицами в утренних трамваях, а единственным способом не сойти с ума от тоски было либо спиться, либо стать панком. В этом городе, на перекрестке улиц, пахнущих кошками и беляшами, рос Виктор Цой. И рос он там как экзотический цветок в сугробе. С внешностью Вите, что называется, повезло по всем фронтам советской ксенофобии. В результате на свет появился человек, которого ленинградская улица с ее пролетарской прямотой классифицировала мгновенно и безапелляционно...