Александра Сергеевна Пушкина наливала водку в тридцатиграммовую рюмочку бережно, словно отмеряла жидкое серебро. В ее крошечной квартире на окраине N царил полумрак, пахло старыми книгами и валидолом. Народный учитель Российской Федерации, чей макушечный рубеж замер на отметке девяноста сантиметров от пола, взобралась на табурет с грацией престарелой цирковой гимнастки. Двадцать пять килограммов филологической ярости были облачены в безупречно отутюженное платье с жабо. Перед ней лежали кабачковая икра, черствый бородинский хлеб и томик с золотым тиснением...