Лев Толстой, безусловно, – колосс русской литературы, чье полотно войны 1812 года в "Войне и мире" стало не просто историей, но полем битвы мнений, особенно для тех, в чьих жилах текла кровь участников грозных событий. Их неприязнь, подобно затаившейся змее, извивалась в нескольких плоскостях восприятия. Во-первых, Толстой, словно хирург, препарировал войну, лишив её героического флера. Он обнажил хаос, царивший в умах и на полях сражений, страх, сковывающий сердца, и бессмысленность, зияющую в самой гуще событий...

В доме Ростовых уже без пяти десять, а Наташина юбка всё ещё не готова. Две девушки подшивают подол, третья бегает с булавками в губах и зубах. Надо успеть к половине одиннадцатого, да ещё заехать за фрейлиной Перонской. Наташа целый день помогала наряжаться матери и Соне и, конечно, последней осталась без платья. В фильмах у литературных героев появляются устойчивые лица. Через несколько лет уже трудно вспомнить, что именно было написано в книге. Мы вернулись к первым портретным описаниям пяти персонажей «Войны и мира»...