— А ну-ка, брысь отсюда! — грозно сдвинул брови старый клоун, и пушистый рыжий разбойник, уже примерявшийся когтями к бархатной портьере, замер. Секунда замешательства. Хвост кота нервно дернулся, но вместо прыжка на занавеску он совершил другой, куда более важный для истории советского цирка акт неповиновения: подошел к сидящему на корточках мальчишке в растянутой майке и ткнулся мокрым носом ему в коленку. Мальчик вздрогнул от неожиданности, а потом рассмеялся так звонко, что с потолка посыпалась штукатурка старого московского подвала...