Фрак первой скрипки я ушивал трижды. Булавками, прямо по живому, за двадцать минут до выхода на сцену. И всё равно он висел на Желудкове так, будто внутри не человек, а палка от швабры. Меня зовут Пётр Галкин, мне сорок один год, и до войны я работал рабочим сцены в Ленинградской филармонии. Таскал пюпитры, двигал рояль, следил за занавесом. Когда началась блокада, филармонию закрыли. Я остался при здании как сторож. Топил печку мебелью из гримёрок, ел столярный клей, пережил две зимы. А в июле сорок второго ко мне пришёл дирижёр Элиасберг и сказал, что мы будем давать концерт...