За окном вагона поезда на Пермь густели фиолетовые, налитые грозовым свинцом сумерки. Состав мерно покачивался на стыках, унося пассажиров сквозь бескрайние, пахнущие полынью и мокрой хвоей предуральских просторов. В купе стоял плотный, почти осязаемый дух дорожного бытия: пахло заваренным в стаканах «дошираком», дешевой вареной колбасой и старой кожей. На нижней полке, утопая в казенных хрустящих простынях, восседала Александра Сергеевна Пушкина. Ее крошечные, детские ножки в ортопедических туфельках едва доходили до края полки...