(Воспоминания графа Никиты Панина) Санкт-Петербург, 1763 год. Город, построенный на костях и болотах, казался мне тогда символом всей моей жизни — внешне блистательной, но с гнилью под фундаментом. Мне было тридцать восемь лет, я носил звание обер-гофмейстера и занимал пост первоприсутствующего в Коллегии иностранных дел. В моих руках сходились нити европейской политики: переписка с Версалем, тайные депеши из Стокгольма, вечное балансирование между Веной и Берлином. Екатерина II только утвердилась на троне, и двор напоминал разворошённый улей...