Каша булькала на плите, когда из радионяни донёсся голос мужа. «Скоро денежки жены потекут в наш карман, Вадик», – произнёс он где-то там, в детской, думая, что я не слышу. А я слышала каждое слово. Я замерла с ложкой в руке. Каша убегала, пена шипела на раскалённой конфорке, но я не двигалась. Маленький белый приборчик на столешнице транслировал не только дыхание дочки, но и голос Ильи. Громкий, уверенный, какой-то чужой. – Она даже не догадывается, – продолжал он. – Думает, я с ребёнком вожусь, пока она у плиты стоит...