Знаете это чувство, когда читаешь «Капитанскую дочку», и в какой-то момент перестаёшь верить, что это выдумка? Кажется, что Пётр Гринёв действительно жил в Белогорской крепости, что Маша Миронова когда-то держала в руках тот самый конверт с прошением к императрице, а Швабрин наверняка писал доносы из своей ссылки. Ощущение достоверности настолько сильное, что невольно начинаешь искать в исторических хрониках их фамилии. Но вот парадокс: в реальной истории, о которой молчат школьные учебники, всё было и сложнее, и драматичнее...

Рассказ о «Капитанской дочке» Пушкина я хотел бы начать с небольшого отступления, в котором я смог бы объяснить, по возможности кратко, почему именно, решил я разобрать это произведение и какова цель этого разбора. Внимательный читатель, прочитав уже только три первые строчки мною написанные, наверное, обратил свое внимание на вычурный и старомодный стиль этого письма. Надеясь поменьше вас раздражать, я спешу сообщить, что сделано это отчасти нарочно, в подражательстве стилю Александра Сергеевича и Вальтера Скотта, а отчасти неосознанно, хотя по той же причине...