На похороны старика пришло, наверно, пол-Магадана. Военные в парадных мундирах. Гражданские в выходных костюмах. Из дома престарелых, где жил в последнее время и умер старик, пришли многие. Были и уже знакомые Куке сторож и повариха. Приехала издалека и дочь старика Аглая с мужем. Муж по-русски не говорил. Стоял в стороне вроде равнодушный. Но изумление на лице скрыть не смог. Сторож, в кителе с майорскими погонами и планками наград, подошёл к Куке, протянул руку: - Георгий Константинович зовусь...

В семье Ларисы Мещерской хранилась картина, написанная неизвестным художником в 1897 году. Портрет старел вместо хозяина дома. Так было три поколения. Пока на холсте не появился ребёнок, которого никто не писал. В тот вечер, когда Лариса Мещерская впервые увидела портрет, она рассмеялась. Не от радости. От страха. На холсте был изображён мужчина лет тридцати пяти в тёмном сюртуке, с аккуратной бородкой и глазами цвета дождевой воды. Мужчина смотрел прямо на зрителя. И зритель, кем бы он ни был, чувствовал себя неуютно...