Из квартиры Ларисы Петровны я вышла с онемевшим лицом. В прихожей еще стоял тяжелый запах пережаренного масла и укропа, а в ушах звенело ее сладкое, как простуженный сироп, замечание: — У нас в семье все женщины и готовить умеют, и мужей не позорят. Она сказала это, поправляя на Андрее шарф, словно я — пустое место, сквозняк. Я улыбнулась, как меня учили: «не выноси сор из избы», но где‑то под ребрами было ощущение, что меня только что шлепнули по щеке при полном зале зрителей. В машине Андрей молчал...