Двадцатого февраля тысяча восемьсот восемнадцатого года Москва была засыпана снегом, но на Красной площади яблоку негде было упасть. Накануне отъезда в Варшаву император Александр I, двор, генералитет и четыре сводных гвардейских полка, специально прибывших из Петербурга, собрались перед Верхними торговыми рядами. Стены Кремля, крыши домов и даже кремлевские башни чернели от налипшей толпы зевак. Играла торжественная оратория Степана Дегтярева, оркестры гремели медью, а гвардия тянула шаг по брусчатке...

- Василий! Сколько можно?! Сил моих больше нет! – возопила Надежда, схватившись за сердце, и схватила со стола кухонное полотенце. Возмездие и постигло бы нарушителя спокойствия, да только рыжий хвост мелькнул в дверях и скрылся раньше, чем она успела замахнуться. Горшок, красивый, беленький, купленный совсем недавно, упав с полки, разлетелся вдребезги и развесистая лиана, которую Надежда пестовала без малого пять лет, беспомощно распласталась на полу, усыпанному землей. Надежда всхлипнула тихонько,...