На этой картине художник изобразил молодую обнажённую женщину, которая полулежит на белоснежных простынях и смотрит прямо на вас. Точнее, не просто смотрит, а буквально прожигает взглядом. Рядом с ней — чернокожая служанка с роскошным букетом цветов, а в ногах притаился маленький чёрный кот с выгнутой спиной. Казалось бы, ну и что тут такого? Обычная классическая живопись 19-го века. Но в 1865 году, когда Эдуард Мане впервые показал свою Олимпию на Парижском салоне, разразился такой грандиозный скандал, какого французское искусство ещё не знало...

Его имя вызывает улыбку — но не ту, которую он так мастерски писал на устах своих моделей. Сегодня, услышав «Чаплин», мы мгновенно представляем себе маленького человечка с усиками, котелком и тросточкой, великого комика немого кино. И лишь единицы вспомнят, что за полвека до того, как мир узнал Чарли, в Париже жил другой Чаплин — художник, чьи полотна украшали будуары императрицы, чьи работы висели в Лувре и Эрмитаже, и чей талант Эдуард Мане оценил одной фразой, ставшей пророческой: «Он знает улыбку женщины»...