Марина стояла в коридоре, прижимая к груди пакет с продуктами, и слушала. Пакет был тяжелый, ручка больно врезалась в ладонь, напоминая о том, что три килограмма картошки, лоток куриного филе и две пачки творога по акции сами себя на пятый этаж не занесут. Лифт, как назло, решил взять выходной именно сегодня. Из кухни доносился голос Регины Марковны. Голос был тихий, дрожащий, наполненный вселенской скорбью и тем особым видом страдания, которое обычно демонстрируют актрисы погорелого театра в финале третьего акта...