Снег больно резал лицо. Алексей оступился, провалившись по бедро в рыхлый наст, и со стоном завалился на бок. Ледяная крошка забилась за воротник тулупа, но он этого почти не почувствовал. Его тело горело. Под тремя слоями зимней одежды, под шерстяным свитером и байковой рубашкой, кожа пылала так, будто в нее загнали тысячи раскаленных игл. Алексей сорвал рукавицу и исступленно, оставляя кровавые борозды, начал чесать нещадно зудящую шею. Эта дьявольская сыпь сжирала его заживо уже третий месяц. — Где же ты...