По Ленинграду тридцатых годов ходили слухи об одной чудной старухе. Говорили, что она из бывших, из самых что ни на есть титулованных. Кто-то шептал, будто она при царе жила во дворце, другие клялись, что видели её портрет в Эрмитаже. Находились и те, кто приписывал ей службу в ЧК и особые заслуги перед революцией. Библиотекари на Моховой только пожимали плечами. Дора Евгеньевна Лейхтенберг работала у них простым служащим, читала по-французски лучше, чем по-русски, и на вопросы о прошлом отвечала сухо...