Я долго был человеком, который умеет прятать личное за работой. Это удобно, как хороший плащ в промозглом Петербурге: надел и пошел, не показывая, где мерзнешь. После 2008 года этот плащ стал почти броней. Мне казалось, что если я начну говорить вслух, я развалюсь. А если позволю себе счастье, это будет выглядеть как предательство. Я помню тот период не по датам и даже не по заголовкам, а по запахам и звукам. Детская комната, где всегда чуть душно от подгузников и теплого молока. Тишина в квартире, когда ребенок наконец уснул, а у тебя нет сил радоваться, что стало тихо...