Всю жизнь я полагала, что философия — это пыль на корешках, скука смертная и непременная тоска. А потом мне в руки попала книга, от которой захотелось заорать в голос. Нас в университете учили, что истина где-то там, за семью печатями, что простому смертному до неё не дотянуться, что «мыслить глубоко» — значит выражаться так, чтобы ни одна живая душа не поняла, о чём речь. А потом мне в руки попала книга, от которой захотелось орать в голос. Не от восторга даже — от узнавания. От того, что кто-то...