— Михаил Степанович, можно на минуту? Он поднял голову от чертежей. Нина стояла в дверях мастерской. Обычно она приходила молча, убирала и уходила. За все годы, что работала у них, слов десяти не сказала. — Заходи. Она вошла. Закрыла дверь. Повернула ключ. Михаил отложил карандаш. Что-то было не так. Нина смотрела на него так, как смотрят перед прыжком с крыши. — Я много лет молчала о вашей жене, — голос дрожал, но слова шли четко. — Но больше не могу. Грех на мне. Каждую ночь молюсь, а он не уходит...