Вечерний провинциальный вокзал тонул в липком сизом тумане, какой бывает на исходе сырого октября, когда земля уже пахнет прелью, а небо напоминает старую, стократно выстиранную шинель. Одинокий маневровый тепловоз где-то на дальних путях глухо исходил истошным, чахоточным воплем. На мокрой деревянной платформе, под тусклым оком единственного выжившего фонаря, стояла Александра Сергеевна Пушкина. Маленький, туго набитый саквояж из крокодиловой кожи казался рядом с ней монументальным чемоданом, поскольку сама Народный учитель Российской Федерации едва достигала отметки в девяносто сантиметров...