— Эй, слышишь? Жива? — прошептал он, но когда увидел её удостоверение, слова застряли в горле Дождь шёл третьи сутки. Мелкий, злой, сибирский — он не лил, а висел в воздухе, пропитывая всё: мох, кору, одежду, кости. Деревья стояли чёрные, мокрые, молчаливые. Мужчина пробирался через бурелом, пригибаясь под низкими ветвями. Он давно потерял счёт дням. Ватник промок насквозь, сапоги хлюпали, но он шёл. Останавливаться было нельзя. Останавливаться — значит замёрзнуть. Или быть найденным. Он уже почти не думал...