Стоило Роману Карцеву выйти к микрофону, и публика уже знала, чего хочет. Вчерашних раков. Больших - по пять. Сегодняшних - по три, но маленьких. Для зрителя это была радость узнавания. Для артиста - ещё и ловушка. За несколько минут любимого монолога исчезали десятилетия работы, сотни других миниатюр, поиски интонации, ссоры и примирения с людьми, без которых его сценическая жизнь сложилась бы иначе. Карцеву надоедали вопросы о «Раках». Он даже шутливо запрещал собеседникам их упоминать. В этом раздражении легко услышать каприз знаменитости...