Если вы помните, в старых новогодних телепередачах Дед Мороз всегда появлялся из-за ёлки — не спеша, с бородой, как облако, и мешком, который почему-то никогда не выглядел тяжёлым. Я в детстве был уверен: там всё — и машинка на пульте, и конструктор, и книжка про капитана Врунгеля. В какой-то момент, лет в десять, я понял, что мешок — чистая декорация, и стало странно. Как это — пустой мешок? Где тогда чудо? Но самое любопытное — даже после этого разоблачения Дед Мороз не исчез. Он остался, просто стал другим...

Когда мы говорим «Дед Мороз», в воображении почти автоматически возникает знакомая фигура: борода, шуба, посох, мешок с подарками. Образ кажется устойчивым, будто он существовал всегда. Но в живописи всё сложнее. Русские художники долго не решались рисовать Деда Мороза напрямую — и особенно это заметно у Виктора Васнецова. Его интересовал не персонаж в современном смысле, а нечто более древнее и тревожное: сама зима как сила, как характер, как миф. У Васнецова Дед Мороз не улыбается и не позирует...