Её свекровь была суровой сибирячкой из казачьего рода Торгошиных. Невестка, напротив, хрупкой француженкой, которая краснела от громкого слова и путала русские падежи. Они виделись всего один раз, но этого хватило. Но до той встречи, которая стоила Елизавете Шарэ жизни, было ещё целое десятилетие любви, три картины на весь мир и одно пророчество маслом на холсте. Читатель, правда, пусть не торопится, мы доберёмся до Сибири, когда придёт срок. А пока перенесёмся в Москву, в конец 1880-х, когда в квартиру Суриковых на Смоленском бульваре зачастил один гость...