Майский полдень тянулся над провинциальным городом N сладкой, липкой лентой, сонной и душной, как недоеденный чак-чак в учительской. Воздух казался взвесью чистейшего петербургского сплина, занесенного в наши широты случайным сквозняком истории. В кабинете русского языка и литературы стояла та благоговейная, почти храмовая тишина, какая случается лишь в моменты, когда человеческий дух соприкасается с вечностью. На высоком, специально модернизированном дубовом стуле, напоминавшем судейскую кафедру в миниатюре, восседала Александра Сергеевна Пушкина...