Воздух наверху был другим — не просто светлее, а будто чище, словно сама земля хотела смыть с себя запах сырого камня и старых тайн. Мадлен стояла у края плиты, всё ещё чувствуя спиной холод подвала, и смотрела, как де Монтре аккуратно, почти с уважением задвигает каменную заслонку на место. Теперь никто и не скажет, что здесь был вход. Ещё одна дверь в Версале, которую лучше не замечать. Мадам де Лаваль стояла чуть поодаль, держа свитки так, будто они могли обжечь. Её лицо оставалось непроницаемым, но в глазах мелькнуло то, чего Мадлен раньше не видела — не торжество, а… усталость...

Вот и финал истории про Мадлен. Она не стала королевой, не получила титула и не уехала в далёкие края. Но она добилась главного: права быть услышанной. Мадам де Лаваль не сделала её своей союзницей — но она увидела в ней равного, а это в Версале порой стоит дороже любого титула. Путь к дворцу оказался длиннее, чем помнилось Мадлен. Раньше она мерила эти тропы шагами незаметной служанки — быстро, опустив глаза, стараясь не попадаться на глаза никому из знатных. Теперь же она шла открыто, рядом с...