Медный таз глухо звякнул о чугунную конфорку плиты. Марфа Васильевна замерла, не донеся деревянную лопатку до закопченного края. В темноте за одинарным стеклом летней кухни кто-то шумно втянул носом сырой вечерний воздух. Не собака. Собак на хуторе Крутой Лог не держали уже лет семь, со времени смерти старого лесничего Берестова. Волки в тот глухой год передушили последних пустолаек прямо на цепях. И этот вздох за окном был тяжелым, влажным, с присвистом и клокотанием в забитой глотке. Марфа медленно опустила лопатку в горячую ягодную пенку...