За окном кабинета русского языка и литературы густел тягучий, как липовый мед, провинциальный вечер. Закат, окрашенный в тона раздавленной спелой брусники, медленно заливал облупившийся подоконник, на котором чинно покоился томик Федора Михайловича. Воздух, казалось, был напоен густым ароматом увядания, сухой меловой пыли и невыразимой, исконно русской тоски, что веками бродит по бескрайним просторам нашего отечества. Александра Сергеевна Пушкина стояла у доски. В лучах заходящего солнца ее фигура...