Я долго отказывалась верить, что первый письменный портрет Ильи Муромца создали не русские монахи и не наши сказители, а немецкие шпильманы. Ещё нелепее звучало то, что норвежский монах упомянул его раньше, чем любой отечественный летописец. Но когда я открыла научные комментарии к немецкой поэме «Ортнит» и «Саге о Тидреке Бернском», пришлось признать очевидное. Самое раннее письменное свидетельство о нашем богатыре — не русское. Обидно? Пожалуй. Но у этой странности есть объяснения, и они куда интереснее, чем простое совпадение...