Представьте себе зал Парижского салона начала XX века. Стены увешаны полотнами: античные мифы, батальные сцены, обнажённые нимфы, портреты важных господ в орденах. И вдруг среди этого академического великолепия — картина, от которой посетители прыскают в кулак, а то и хохочут в голос. На ней — кардинал в пурпурной сутане, с бокалом вина, с картами в руке, с выражением лукавства на лице. Рядом — другой прелат, застигнутый в неловкий момент. Это не сатира из подпольного журнала, не карикатура из бульварной газеты...