Эта картина не висит в Третьяковской галерее — она в Русском музее, в Петербурге. Но не написать о ней невозможно, потому что «Последний день Помпеи» — это момент, когда русская живопись впервые заставила говорить о себе всю Европу. Четыре с половиной метра в высоту, шесть с половиной в ширину. Вальтер Скотт стоял перед ней и произнёс: «Это не картина — это целая поэма». Гоголь написал статью. Пушкин — стихи. А Баратынский сформулировал то, что чувствовали все: «И стал Последний день Помпеи для русской кисти первый день»...