Причем с молодости. Вот, например, журналист Александр Рославлев еще в 1912 году пишет: Он тоже граф и даже Алексей, Но отличить покойника нетрудно: Тот был умён и пел как соловей, А этот лишь сверчит и мыслит скудно. Но по-настоящему неистово литераторы ополчились на Алексея Николаевича в 1923-ем, после его возвращения в СССР. Для многих этот поступок Толстого стал полной неожиданностью. «Я встретил его в 1922 году в Берлине, настоящего контрреволюционного эмигранта, ведшего переговоры о своём возвращении в Россию и будущих авторских правах...